Неточные совпадения
— У вас большой дар соображения.
Княжна сказала, что она уверена, что этот
молодой человек в солдатской шинели разжалован в солдаты за дуэль…
Княгиня очень любит
молодых людей;
княжна смотрит на них с некоторым презрением: московская привычка!
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из
молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную историю — свои подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы не на шутку сердитесь, милая
княжна; погодите, то ли еще будет!»
Дарья Александровна подошла к остановившемуся шарабану и холодно поздоровалась с
княжной Варварой. Свияжский был тоже знакомый. Он спросил, как поживает его чудак-приятель с
молодою женой, и, осмотрев беглым взглядом непаристых лошадей и с заплатанными крыльями коляску, предложил дамам ехать в шарабане.
Надобно заметить, что эти вдовы еще незамужними, лет сорок, пятьдесят тому назад, были прибежны к дому княгини и
княжны Мещерской и с тех пор знали моего отца; что в этот промежуток между
молодым шатаньем и старым кочевьем они лет двадцать бранились с мужьями, удерживали их от пьянства, ходили за ними в параличе и снесли их на кладбище.
Еще в очень
молодых летах своих генеральша умела найти себе, как урожденная
княжна и последняя в роде, а может быть и по личным качествам, некоторых очень высоких покровительниц.
В самом начале театрального сезона 1869–1870 года в"Водевиле"дебютировала
молодая артистка, по газетным слухам — русская, если не грузинская
княжна, готовившая себя к сцене в Париже. Она взяла себе псевдоним"Дельнор". Я с ней нигде перед тем не встречался, и перед тем, как идти смотреть ее в новой пьесе"Дагмар", я был скорее неприязненно настроен против этой русской барышни и ее решимости выступить сразу в новой пьесе и в заглавной роли в одном из лучших жанровых театров Парижа.
Переночевав в губернаторском доме, Александрина на другой день рано утром уехала обратно в Шестово. Уезжая, она знала, что унесла из номера, отравив свою тетку,
княжна Маргарита. Первым делом Александры Яковлевны, по приезде в имение, было занять будуар и спальню покойной княгини, поместив в соседней комнате состоявшую при ней горничную, из
молодых шестовских крестьянок. Затем, согласно просьбе Гиршфельда, она стала терпеливо ожидать его приезда.
Это была тайна души и ума скрытной и недоверчивой, даже по отношению к ее матери,
молодой красавицы-княжны.
С прежней надменной холодностью повторила
княжна Анна Васильевна Гарина свое согласие явившемуся на другой день, предупрежденному уже княгиней, счастливому своей победой, князю Владимиру. Драма, происходившая в душе
молодой девушки, с неподвижным лицом выслушивавшей в продолжение двух месяцев до дня свадьбы вычурные любезности презираемого ею жениха, ее будущего мужа, осталась скрытой в глубине ее загадочной натуры. Через несколько времени она сделалась с ним даже почти любезна.
Вдруг Антон Михайлович вздрогнул: ему живо припомнился самый страшный день в его жизни. Это было месяца через четыре после получения письма
княжны. Он только что вернулся с лекции, как к нему явился незнакомый ему
молодой человек.
Шатов, спустя несколько времени по приезде Шестовых, сильно изменился.
Княжна Лида приписывала это сначала усталости от перенесенных трудов после блестяще сданного им докторского экзамена и защиты диссертации, на которой она присутствовала вместе с теткой и сестрой, и с детской радостью упивалась аплодисментами публики, выпавшими на долю
молодого диссертанта — ее милого Тони.
К чести князя Дмитрия Павловича надо сказать, что он был весьма невысокого мнения о геральдических достоинствах, и
молодого энергичного труженика науки далеко ее считал неравною партиею для
княжны Шестовой.
Поведение Шатова, исполненное чисто братских чувств по отношению его к
княжне Лиде, непоколебимая уверенность князя в высокой честности и чистоте взглядов его
молодого друга делали то, что князь спокойно доверял ему свою дочь, и Шатов, к величайшему удовольствию влюбленной Лиды, был постоянным и бессменным ее кавалером на прогулках и редких выездах.
Не ускользнула от него и нежная любовь к
молодому другу дома, прорывающаяся в словах и взорах
княжны Лиды.
— Антон Михайлович Шатов, Николай Леопольдович Гиршфельд! — представила
княжна молодых людей и заняла свое место за самоваром.
Княжна ходила много и раскраснелась; в эти минуты она была даже недурна и казалась несравненно
моложе своих лет.
— А он такой милый
молодой человек! — продолжает Марья Ивановна спокойно, но таким голосом, что
княжна непременно должна расслышать хохот, затаившийся в груди этой «неблагонамеренной» дамы.
Идет она, и издали несется ее голос, звонко командующий над целым взводом
молодых вздыхателей; идет она, и прячется седовласая голова князя Чебылкина, высунувшаяся было из окна, ожигаются губы княгини, кушающей вечерний чай, и выпадает фарфоровая куколка из рук двадцатилетней
княжны, играющей в растворенном окне.
Молодой Потемкин между тем в один прекрасный день признался Ивану Дементьевичу Курганову в своей любви к
княжне Зинаиде Сергеевне.
Когда графине Клавдии или «Клодине», как звала ее графиня Анна Ивановна, было тринадцать лет, в доме ее матери появилась
княжна Зина, десятилетняя девочка, дочь покойного младшего брата графини, князя Сергея Несвицкого, умершего
молодым вдовцом.
Совершенная противоположность
молодой графини, которой уже было за двадцать, ее двоюродная сестра
княжна Зинаида, восемнадцатилетняя блондинка, с выражением лица гетевской Гретхен, положительно заполонила сердце уже пожившего и избалованного женщинами князя, и он круто повернул в ее сторону.
Княжна, конечно, узнала о странном поведении
молодого человека.
— По крайней мере позвольте объяснить господину Вольдемару, в чем дело, — начал насмешливым голосом Лушин, — а то он совсем растерялся. Видите ли,
молодой человек, мы играем в фанты;
княжна подверглась штрафу, и тот, кому вынется счастливый билет, будет иметь право поцеловать у ней ручку. Поняли ли вы, что я вам сказал?
— Майданов, — сказала
княжна высокому
молодому человеку с худощавым лицом, маленькими слепыми глазками и чрезвычайно длинными черными волосами, — вы, как поэт, должны быть великодушны и уступить ваш билет мсьё Вольдемару, так, чтобы у него было два шанса вместо одного.
Одна мысль не выходила у меня из головы: как могла она,
молодая девушка — ну, и все-таки
княжна, — решиться на такой поступок, зная, что мой отец человек несвободный, и имея возможность выйти замуж хоть, например, за Беловзорова?
— Что вы это беспрестанно таскаетесь сюда,
молодой человек, — сказал он мне однажды, оставшись со мною в гостиной Засекиных. (
Княжна еще не возвращалась с прогулки, а крикливый голос княгини раздавался в мезонине: она бранилась со своей горничной.) — Вам бы надобно учиться, работать — пока вы молоды, — а вы что делаете?
Все это Калинович наблюдал с любопытством и удовольствием, как обыкновенно наблюдают и восхищаются сельскою природою солидные городские
молодые люди, и в то же время с каким-то замираньем в сердце воображал, что чрез несколько часов он увидит благоухающую
княжну, и так как ничто столь не располагает человека к мечтательности, как езда, то в голове его начинали мало-помалу образовываться довольно смелые предположения: «Что если б
княжна полюбила меня, — думал он, — и сделалась бы женой моей… я стал бы владетелем и этого фаэтона, и этой четверки… богат… муж красавицы… известный литератор…
В день, назначенный Калиновичу для чтения, княгиня с
княжной приехали в город к обеду. Полина им ужасно обрадовалась, а князь не замедлил сообщить, что для них приготовлен маленькой сюрприз и что вечером будет читать один очень умный и образованный
молодой человек свой роман.
Между тем приехал исправник с семейством. Вынув в лакейской из ушей морской канат и уложив его аккуратно в жилеточный карман, он смиренно входил за своей супругой и дочерью,
молодой еще девушкой, только что выпущенной из учебного заведения, но чрезвычайно полной и с такой развитой грудью, что даже трудно вообразить, чтоб у девушки в семнадцать лет могла быть такая высокая грудь. Ее, разумеется, сейчас познакомили с
княжной. Та посадила ее около себя и уставила на нее спокойный и холодный взгляд.
К
княжне подлетел было Кадников, но предводитель слегка отклонил
молодого человека локтем и занял его место.
— Хорошо, — отвечала опять
княжна и взглянула на Калиновича, который стоял у одного из окон и насмешливо смотрел на
молодого человека.
В мясоед он писал, что никогда наш high liie не был так оживлен и что на днях была свадьба графа Федорова с
княжной Григорьевой и потом бал у
молодых.
Этот вопрос князь Сергей Сергеевич не задумываясь решил отрицательно. Он, впрочем, после долгого размышления, нашел нужным скрыть от
княжны Людмилы его ночное видение. Она, как еще очень
молодая девушка, естественно, может придать преувеличенное значение таинственному явлению и сообщению с того света. Это напугает ее и даже может отразиться на ее здоровье.
Действительно, князь Луговой, заметив перемену к
княжне Людмиле Васильевне в графе Свянторжецком, стал относиться к нему с меньшей натянутостью и через некоторое время принял даже участие в холостой пирушке, устроенной графом. Последний был настолько предупредителен, что не пригласил на нее графа Петра Игнатьевича Свиридова. Эта пирушка быстро сблизила их обоих, как это всегда бывает в
молодых годах.
Весь «высший свет» выражал свое участие бедному
молодому человеку, и в великосветских гостиных, наряду с выражением этого участия, с восторгом говорили о возобновившейся дружбе между больным князем и бывшим его соперником — тоже искателем руки покойной
княжны Полторацкой — графом Свиридовым, с нежной заботливостью родного брата теперь ухаживавшим за больным.
Все в доме называли уже его женихом, хотя предложения он еще не делал. Таня, однако, скрыла от
княжны Людмилы свое восхищение
молодым соседом и на вопрос, заданный ее госпожой после второго посещения князя, ответила деланно-холодным тоном...
— Как не стыдно спать днем! — укоризненно сказала
княжна Люда, видимо не поняв ответа
молодого Лысенко.
Действительно, в следующий же приезд князя Сергея Сергеевича, когда после обеда
княжна отправилась в сад, Таня, взяв носовой платок
княжны, пошла спустя некоторое время разыскивать «воркующую парочку». Она нашла князя и
княжну на скамейке в той самой аллее из акаций, куда
княжна Людмила удалялась мечтать после первого посещения князем Зиновьева. Подав платок
княжне,
молодая девушка хотела удалиться, но первая задержала ее.
Граф Петр Игнатьевич, конечно, не имел понятия об этой тройной игре
молодой девушки, где двое ее партнеров, он и граф Свянторжецкий, играли довольно жалкую роль. Он, как и оба другие, считал себя единственным избранником и глубоко ценил доверие, оказываемое ему
княжной, принимавшей его в глухой ночной час и проводившей с ним с глазу на глаз иногда более часу. Она слушала благосклонно его признания в любви.
Таня с некоторых только пор, а именно со времени начавшихся в Зиновьеве надежд на
молодого князя Лугового, стала титуловать свою
молодую госпожу, особенно как-то подчеркивая этот титул.
Княжна Людмила Васильевна запрещала ей это, и Таня подчинялась в обыкновенные дни и звала ее просто Людмила Васильевна, но когда бывали гости и несколько дней после их визитов Татьяна, будучи в дурном расположении духа, умышленно не исполняла просьбу своей госпожи и каждую минуту звала ее «ваше сиятельство».
Несмотря на то что в описываемое нами время — а именно в ноябре 1758 года — не было ни юрких репортеров, ни ловких интервьюеров, ни уличных газетных листов, подхватывающих каждое сенсационное происшествие и трубящих о нем на тысячу ладов, слух о загадочной смерти
молодой красавицы
княжны, при необычайной, полной таинственности обстановке, пронесся, повторяем, с быстротою электричества, о котором тогда имели очень смутное понятие, не только по великосветским гостиным Петербурга, принадлежавшим к той высшей придворной сфере, в которой вращалась покойная, но даже по отдаленным окраинам тогдашнего Петербурга, обитатели которых узнали имя
княжны только по поводу ее более чем странной кончины.
Некоторые из них хотя и не уступали красотой
княжне Людмиле Васильевне, но все же были в другом роде, менее привлекательными для
молодого, но уже избалованного женщинами князя.
Княжна Людмила встретила в
молодом князе Луговом олицетворение созданного ее воображением «жениха». Она мысленно таким воображала себе мужчину, который поведет ее к алтарю. Она чутьем девушки, которое никогда не обманывает, догадалась, что произвела на князя впечатление.
— Быть может, она и не знала о замышляемом Никитой убийстве и лишь, спасенная чудом, приняла на себя роль покойной
княжны, — начал он под этим впечатлением приводить оправдывающие
молодую девушку доводы.
Но дядя
княжны Людмилы, — неслось далее томительное воспоминание
молодой девушки, — ей показалось, что он в последнее время стал относиться к ней сдержанно…
Случилось так, что прошло около месяца, а граф Иосиф Янович ни одной минуты не мог остаться с глазу на глаз с
княжной, как он ни старался пересидеть ее многочисленных посетителей. Он был мрачен и озлоблен. Это не ускользнуло от
молодой девушки.
Для графа Петра Игнатьевича, не говоря уже о князе Луговом, день, проведенный в Зиновьеве, показался часом. Освоившаяся быстро с другом своего жениха,
княжна была обворожительно любезна, оживлена и остроумна. Она рассказывала приезжему петербуржцу о деревенском житье-бытье, в лицах представляла провинциальных кавалеров и заставляла своих собеседников хохотать до упаду. Их свежие
молодые голоса и раскатистый смех доносились в открытые окна княжеского дома и радовали материнский слух княгини Вассы Семеновны.
Глаза ее загорелись огнем бешенства. Уже тогда, когда Никита заявил, что ненавидит княгиню и
княжну, в сердце
молодой девушки эта ненависть мужа ее матери нашла быстрый и полный отклик. В ее уме разом возникли картины ее теперешней жизни в княжеском доме в качестве «дворовой барышни» — она знала это насмешливое прозвище, данное ей в девичьей — в сравнении с тем положением, которое она занимала в этом же доме, когда была девочкой.
Не находя возможности обратиться при таком положении дела к самой
княжне, князь Луговой решил, после некоторого колебания, переговорить с ее дядей, Сергеем Семеновичем Зиновьевым. Для этого он заехал в нему однажды в послеобеденное время. Сергей Семенович внимательно выслушал
молодого человека, но ответил на его просьбу, узнать намерение
княжны относительно его, не сразу.